повернутися до розділу ПОРТРЕТИ...


   Владимир Смирнов
"УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ"
   В статье "Ученик и учитель" [1] зав. кафедрой истории музыки и музыкальной этнографии консерватории Г.Н.Вирановским было впервые профессионально рассказано о преподавателе музлитературы, композиторе и поэте Владимире Афанасьевиче Швеце (1916 -1991), от которого по завещанию автор получил все его достояние.
   Особый интерес проявился в дальнейшем к дневникам В.А.Швеца (далее В.А.), которые он вел практически ежедневно с 1940 по 1991 год, сообщая о фактах и лицах, истинность и действия которых сверялись по архивным документам УСБУ.
   Профессора консерватории С. Кондратьев и П. М. Молчанов
   Имя профессора Одесской консерватории Сергея Дмитриевича Кондратьева было спасено от забвения работой Т.С.Сидоренко-Малюковой [2].
   Приведем несколько высказываний о С.Д.Кондратьеве из дневников В.А.: " 22 февраля 1941 года Сережа Хицунов рассказал мне, что в Одессе живет профессор Кондратьев, бывший прежде московским дирижером. Он уже много лет прикован к постели тяжелой болезнью. У него очень богатые знания и опыт. Он автор нашумевших статей о формализме в музыке. Сережа Хицунов, друживший со Светиком Рихтером, несколько лет тому назад ходил на урок по композиции к С.Д.Кондратьеву. Теперь он хочет возобновить эти занятия. Обещал это ему устроить старик Теофил Рихтер".
   20 июня 1942 года со слов композитора Г.Н.Фоменко: "В начале 20-х годов Кондратьев вместе с Золотаревым преподавал в Одесской консерватории, но они вынуждены были уехать в Киев. Здесь Кондратьев простудился; получил воспаление легких, должен был вернуться в Одессу и 15 лет пролежал в постели. ...Профессор консерватории А.А.Павленко не любил Кондратьева за превосходство в знаниях, а также за то, что Светик Рихтер учился у Кондратьева и своего отца и не поступал в Одесскую консерваторию, оставаясь без ее влияния."
   Открытие консерватории при оккупации в здании школы Столярского состоялось 16 марта 1942 г. Основным педагогом и наставником В.А. становится проф. П.И.Молчанов. Как студент теоретико-композиторского факультета В.А. посещал занятия и у проф. С.Д.Кондратьева.
   В беседах с В.А. в 1942-1943 годах, когда Кондратьев был деканом теоретико-композиторского факультета действующей консерватории, он говорил своему студенту, что при "диктатуре пролетариата" был расстрелян историк Одесского университета Н.Н.Петринский, в тюрьме покончил с собой доктор Ф.П.Францов, "так любивший искусство", и многие другие. Благодаря Кондратьеву сам В.А. получил достойное образование. Ему была предоставлена возможность наряду с консерваторскими посещать лекции историко-филологического факультета университета [3].
   Облик Кондратьева описан В.А. в связи с посещением его квартиры 23 мая 1942 г:
   "Дверь открыл невысокого роста приземистый мужчина в утренней шоколадной пижаме и красной феске, делавшей его крупное сероглазое лицо очень похожим на последние портреты Горького. Он был так подвижен, что странно: неужели этот человек был совсем недавно так тяжело болен, лежал в постели? Мне пришла в голову мысль, что вся эта болезнь была мнимой, средством оградить себя от кое-каких... Он пригласил нас в великолепную гостиную, с роялем, множеством картин и книг, и просил сесть. Затем начался оживленный разговор сначала о картинах, которые, как оказалось, написаны Рихтером, портрет которого стоял тут же."
   Согласно записям В.А., Кондратьев вспоминал о приезде Глазунова в Одессу, о своем учителе Танееве: "Танеев не любил русской тематики для сочинений. Говорил, что она совершенно не изучена, но очень своеобразна. Гармонизовать ее "своеобразие" никто в России еще не умеет, а портить ее западными приемами - кощунство. И вот приносишь ему 25 главных тем для симфонии и 25 побочных, а он старательно вычеркивает оттуда все, имеющее русскую основу, оставляя только то, что в характере Шумана и Берлиоза... Мой покойный ученик В.Фемелиди так основательно изучил скрипку, что Глазунов, посмотрев его работу, принял его за скрипача-профессионала..." По словам Кондратьева, он занимался с Фемелиди почти ежедневно бесплатно.
   Запись 12 ноября 1942 года: " Кондратьев задержал меня до восьми, даже более. Работы мои ему понравились. Исправлению подверглись лишь смычки в некоторых местах. Потом стал говорить о злоключениях Фемелиди и Орлова, об их столкновениях с Данькевичем в консерватории. Кондратьев стал играть отрывки из 6-й Симфонии Орлова, очень хвалил и сожалел о его судьбе". В октябре 1942 года Кондратьев поручил В.А. работу ассистента. Учебный год 1942/43 г. Читал историю музыки в консерватории. Его слушателями были будущие известные музыканты Люка Александров и Игорь Сухомлинов.
   Особое место занимают в дневниках В.А.Швеца описания его занятий с П.И.Молчановым. Представим записи о первых занятиях В.А. с проф. П.И.Молчановым: " … февраля 1942 г. был первый урок у Молчанова. Он сам отворил мне.
   - Вы стучите в окно, ибо в этом доме столько стуков, что я не обратил бы внимания, если бы случайно не проходил .
   Он проводил меня в свою комнату, очень небольшую и поразительно скромную. Желтоватые обои. Кабинетный рояль. Книжный шкаф с томами Гоголя, Пушкина, Лермонтова и Жуковского. Клеткообразная этажерка с нотами и учебниками, круглый столик и несколько стульев. У окна корзина с чахлым вьющимся растением и пожилая темно-зеленая лилия на подоконнике. В комнате топилась передвижная кафельная колонка и было даже немного душно. Впрочем, он выразил сожаление, что я разделся и могу простудиться.
   - Ну, что вы мне принесли? - Я показал ему свои гармонизации, которые он выслушал довольно терпеливо, но без всяких видимых признаков интереса.
   - Да, - продолжал он, - вами много нагармонизовано. Гармонию вы, как видно, знаете. Вы ведь сдавали и устный, и письменный, и за роялем? Сколько же вам сидеть на ней? Можно начать полифонию. Вы вообще знакомы с полифоническими формами?
   Я рассказал ему о том, что мы делали с Каминским во время изучения Баха. Молчанов хвалил Каминского как музыканта и знатока древней музыки. Потом он достал и с благоговением открыл большой том Танеева и заставил меня прочесть оттуда введение. Не знаю, хорошо ли было с моей стороны, но я не согласился и раскритиковал некоторые суждения. Он как будто согласился со мной, но не известно, что подумал про себя.
   - Так вот что представляет собой этот самый строгий стиль, - глубокомысленно произнес он, когда я окончил и достал с этажерки том сочинений Палестрины в ключах. Он велел мне сыграть оттуда отдельные места. Это было для меня безумно трудно, ибо в ключах всю партитуру я никогда не играл.
   Только материалы архивно-следственного дела УСБУ арестованного композитора могли внести ясность в его биографию.
   4 февраля 1937 года сержант госбезопасности Казакевич "постановил" арестовать Орлова Сергея Борисовича, "родившегося в Москве в 1908 году, композитора, занимающегося "частной практикой", русского, холостого, "сына бывшего крупного московского купца" по адресу ул.Кузнечная, дом № 8." И далее: "Контрреволюционная группа Бойко, Орлова и др. на протяжении ряда лет проводила контрреволюционную фашистскую агитацию, распространяла контрреволюционную литературу, поддерживала иногородние контрреволюционные связи с Москвой".
   С.Б.Орлова помещают в 4-й корпус Одесской тюрьмы. Допросы начинаются 7 февраля 1937 года, далее 8, 9, 10, 15.16 февраля, 7, 23 марта, 2, 7, 10 апреля. Из протоколов допросов со всей очевидностью следует, что "контрреволюционную агитацию" следователь определяет весьма тенденциозно. В качестве аргументов в пользу такой "агитации" было так же прослушивание заграничных пластинок, которые брали у какого-то немца. С.Б.Орлов "признавался", что итальянский маэстро Вилли Ферреро оставил ему свою фотографию. Следователь "докапывался" до того, что профессор по детским болезням Сперанский переписывался с Орловым, а в 1936 году посещал Париж и Берлин, - ведь жена Сперанского была сестрой профессора В.П.Филатова, на квартире у которого жил С.Б.Орлов (ул. Гоголя, 9, кв.4).
   15 февраля 1937г. состоялась "очная ставка" С.Н.Бойко и С.Б.Орлова. Потом Орлов, Бойко, Цытович и др. были вынуждены написать общее "покаянное письмо", в котором арестованные "признавались", что распространяли "контрреволюционную мистическую литературу Соловьева..." Из допросов Орлова всплывают сведения о коротком жизненном пути композитора. Родился он в 1908 году в семье московского купца Бориса Николаевича Орлова (Собратова), который был знаком с представителями художественной московской интеллигенции. Очевидно, семья С.Орлова вынуждена была переехать в Одессу, где он поступает в консерваторию. Отец после революции работал бухгалтером наробраза, младшая сестра, 1920 г. рождения, в момент ареста С.Б.Орлова еще училась в школе.
   В 1928 году Орлов окончил Одесскую консерваторию (Музыкально-драматический институт) по классу композиции. Он не имел постоянного места работы, выполнял заказы на сочинение музыкальных произведений, в частности радиокомитета, давал частные уроки. Одно из произведений он должен был, согласно заказу, посвятить С.М.Кирову. Как оказалось впоследствии, контакт с С.Н.Бойко был "компрометирующим": его брат был выслан из страны как приверженец Троцкого.
   С.Б.Орлов давал своим друзьям читать книги, которые ему передавали в Москве, а также в семье проф. В.П.Филатова, например труд "Россия и вселенская церковь".
   17 июля 1937 года в Областном управлении НКВД на ул. Энгельса, 40а, состоялся суд по групповому делу. (По каким-то причинам протоколы заседаний суда в настоящее время отсутствуют в деле). С.Б. Орлов был осужден по статье 54-10, ч. 1 на 5 лет ИТЛ и на поражение в правах на 3 года. 31 августа 1937 г. Постановлением Верховного Суда УССР приговор был оставлен в силе.
   15 июля 1994 года вместе с другими репрессированными С.Б. Орлов был реабилитирован. В справке, выданной автору МВД РФ в сентябре 1998 года, было сказано, что сведениями о смерти Сергея Борисовича Орлова "ТИЦ МВД России не располагает".
   Очевидно, что в лице С.Б.Орлова Украина потеряла одного из талантливых музыкантов и преданных своему Отечеству граждан.
   Осужденные Н. Н. Чернятинский и Г. Н. Фоменко
   В дневниках В.А. фамилии Фоменко Георгия (Юрия) Николаевича и Чернятинского Николая Николаевича с 1940 по 1945 гг. встречаются довольно часто. Г.Фоменко и его жена бывали дома у В.А. чуть ли не ежедневно. Отец В.А. Афанасий Максимович в предвоенные годы и во время оккупации работал на ликероводочном заводе главным бухгалтером. Он и мать В.А., Евгения Клементьевна, были хлебосолами, гостеприимно принимали гостей.
   В дневниках В.А. называл Г.Фоменко Жоржем, а жену его З.Л.Модестову - Зойкой. Произведения Фоменко до войны исполнялись по радио, на концертах. О семье Г.Н.Фоменко В.А. рассказал в записях от 21 марта 1941 года: "Я зашел к Жоржу, чтобы посмотреть портрет Чайковского, оконченный Зойкой, но застал только его старую мать.
   - Да вы зайдите посидите, - начала она. - Жорж и Зойка ушли по делу. Мы так страдаем. Младший сын грозит повеситься...
   Мы (до революции) жили богато. Я считалась аристократкой. У нас был дом в 9 комнат. Зал в нем, на одном конце станешь, так в другом человека не узнаешь. Устраивали балы, всегда гости, был собственный выезд... Когда я в Одессу приехала, тоже б комнат имела, чужих одевала, учила".
   10 апреля 1941 года: "Я пошел к Жоржу. Зойки не было. На столе стоял проросший овес в тарелке. Пришла особа - почитательница Жоржа, которая принесла ему цветы. "Я очарована вашей сонатой, от души говорю вам это". Жорж заметно оживился".
   Перед сдачей города оркестранты консерватории репетировали в зале 5-ю и 6-ю симфонии Чайковского, в консерватории жили и Фоменко с женой. Там же в бомбоубежище прятались и другие преподаватели. После прихода немцев пришедшая 26 октября к Швецам Зойка рассказала, что немцы приказали убраться из консерватории в 20 минут. Гнали прикладами. Возле кирхи поселили только немцев и болгар. В Большом и Малом залах консерватории был устроен лазарет.
   Открытие консерватории при оккупации состоялось в помещении школы проф. П.С.Столярского 16 марта 1942 года.
   Приведем еще несколько записей из дневника В.А.
   10 октября 1942 г.: "Вечером Жорж играл на радио на фортепиано "Воспоминание", "На смерть отца", "Осенний прелюд", "Скерцо". Написаны под тематическим влиянием Шопена и Дебюсси".
   5 ноября 1942 г.: "По радио выступление Жоржа с его вещами. "Трагическая поэма", описывающая картины поля после боя, умирающие раненые, отдаленный гул орудий, мрак и мистические мысли, свет впереди; "Баллада", описывающая Прометея, который пытается разрушить скалу, к которой прикован. Но он бессилен и постепенно умирает. В пьесе "Юмореска" описана толстая негритянка, наблюдающая за балом в богатом доме. Она
   пытается подражать, но у нее так не получается. Она не хочет сознаться, что не так уж грациозна и красива, показывает язык и, злобно плюнув, удаляется".
   17 декабря в газете "Молва" появилась рецензия Фоменко по поводу исполнения "Литургии" Чайковского: "В воскресенье, 15 ноября 1942 г., в Кафедральном соборе св. Ильи впервые в истории новой Одессы была исполнена под управлением проф. К.К.Пигрова "Литургия" Чайковского. Этот факт является событием большой важности..."
   19 декабря 1942 года В.А. записал следующее: "Вечером отец рассказывал, что на завод приезжал на "водопой" певец Топчий и рассказывал о постановке "Богемы" в Оперном театре. Генеральная репетиция тянулась день и следующую ночь до утра. Дирижер Челану ничего не мог сделать. Посреди ночи привезли Чернятинского Н.Н., который вынужден был буквально водить Челану его рукой, пока не приучил его к воспроизведению звукового материала. Артистам было объявлено, что если они сорвут премьеру, то все будут расстреляны. На второй день опера под руководством Чернятинского прошла блестяще".
   14 февраля 1943г.: "Зойка явилась расфранченная и сообщила, что Жорж на днях будет дирижировать своим маршем в Оперном театре".
   21 февраля 1943 г.: "Сегодня мы были на концерте. Н.Н.Чернятинский так составил программу, что это получился протест против оккупантов: "Чуют правду", ария Игоря, "Славянский марш", "1812 год" Чайковского. Последняя увертюра произвела потрясающее впечатление, в зале поднялись истерические крики: "Да здравствует освобожденная Россия!" Такое творилось, что присутствовавшие немцы были вне себя от гнева. Чернятинский вышел из положения, дав румынский марш, прозвучавший после Чайковского смешно и глупо и вызвавший сдержанный смех у публики. Выступление Жоржа превратилось в анекдот. Он вышел в старой тужурке с широкими лампасами. Его марш (в честь Гитлера) - пара фраз марша из "Аиды", разболтанных между инструментами".
   28 февраля 1943 г.: "Есенинский концерт в консерватории прошел при переполненном зале". Из вокальных номеров В.А. понравился "Персидский" Н.Н.Чернятинского, "Метель" Т.Сидоренко, "Закружилась листва золотая" сокурсника Юрия Александровича.
   26 марта 1945 года Г.Г.Анисимова дала Жоржу денег, ибо он "подыхал с голоду". Она сказала В.А.: "Прав был Фоменко, который никогда не считал Вас своим другом." В.А. пишет далее: "А ведь именно я при румынских патрулях нес Фоменко через весь город кипу его оркестровок "Марша", посвященного Красной Армии и Сталину. И разве только это?"
   13 декабря 1944 г.: "Данькевич собрал всех композиторов и объявил о возобновлении деятельности Союза композиторов. Попросил написать эскизы для "Гимна" Украины. В Киеве "Гимн", сочиненный Г.Н.Фоменко, на прослушивании исполняла киевская капелла "Думка".
   В 1945 году Н.Н. Чернятинский и Г.Н.Фоменко были осуждены, получив по 10 лет ИТЛ. Постановление на арест Г.Н.Фоменко датировано 21 августа 1945 года. В деле Г.Н. Фоменко приписывается членство в "Белогвардейской организации Русский общевоенный союз", а также в белоэмигрантской антисоветской организации "Национально-трудовой союз нового поколения".
   Из материалов следствия можно представить жизненный путь композитора. На первом допросе 21 августа 1945 года с 10 часов 45 минут до 16 часов Георгий Николаевич рассказал, что родился он в семье инспектора акцизного управления в 1902 году. В 1918 году он держал экстерном экзамен за 4 класса гимназии. После окончания 5-го класса он поступил в Одесский машиностроительный техникум. В 1923 году Г.Н. Фоменко переходит учиться в Одесский музыкально-драматический институт, одновременно работает преподавателем теории музыки при хоровой капелле имени Леонтовича. Окончив в 1928 году консерваторию, Г.Н. Фоменко получает звание композитора и преподавателя музыкально-теоретических дисциплин. Вначале Георгий Николаевич работал в Одесском театре революции в качестве режиссера и дирижера. В 1930 году он получает заказы в Оперном театре на написание музыки. Видимо, от голода в 1933 году умирает отец Г.Н. Фоменко. Он женится в 1933 году на скульпторе З.Л.Модестовой, 1904 года рождения, дочери бывшего полковника царской армии. Фоменко пишет симфонические, камерные, вокальные и театральные композиции.
   В 1934 году он поступает в аспирантуру при Одесской консерватории.
   В 1936 году Г.Н.Фоменко поступает на работу ассистентом Одесской консерватории. В начале войны дежурил в радиоцентре, что считалось "оборонной" работой. После сдачи Одессы в конце 1941 года вновь открылся Театр оперы и балета. Директор проф. Селявин В.А. предложил Г.Фоменко работу в театре в качестве композитора.
   В театре Г.Н. Фоменко занимался оркестровкой танцев для балета, аранжировками хора, составлял клавиры. Он был зачислен в штат театра в качестве помощника хормейстера с окладом 200 марок в месяц. В начале 1942 года, после открытия консерватории под руководством Н.Н.Чернятинского Г.Н. Фоменко оставляет работу в театре и поступает "профессором музыкально-теоретических предметов". До февраля 19441 ода он ведет в консерватории теорию музыки, гармонию, сольфеджио, инструментовку. До войны и в период обороны Одессы Г.Н.Фоменко писал патриотические произведения. В частности, им были написаны "Комсомольские песни", вокальное произведение "Я город свой люблю как мать родную" и пр. Вероятно, что за эти сочинения он также мог попасть в лагеря и во время оккупации.
   Суд над Г.Н. Фоменко состоялся 15 декабря 1945 года. 16 апреля 1992 года Г.Н.Фоменко был реабилитирован Одесской областной прокуратурой. На наш запрос по сообщению Министерства внутренних дел Российской Федерации от 14.09.98 г. "Фоменко Г.Н. 1902 г. рождения, урож. г. Одессы, умер 14.06.51 в местах лишения свободы (область не указана)".
   Судьба Н.Н.Чернятинского, сравнительно с другими арестованными, была более благополучной [5]. Обладая, видимо, незаурядными организаторскими способностями, воссоздав в короткие сроки при оккупационном режиме работу консерватории и Оперного театра, Н.Н. Чернятинский приобрел и недругов, пытавшихся взять "реванш" сведением личных счетов после его ареста.
   Постановление на арест Н.Н.Чернятинского по принятому к производству делу № 2768, датировано 24 апреля 1945 г. В это время Н.Н.Чернятинский жил в Кишиневе, в Варфоломеевском переулке. Он работал в Музыкально-драматическом театре дирижером.
   По ордеру на арест от 7 марта 1945г. № 49 обыск в Кишиневе был произведен 17 апреля 1945 г. Были изъяты письма, удостоверение, а также часы "металлические со светящимся циферблатом". Н.Н.Чернятинский был арестован Управлением НКГБ по Одесской области "по подозрению в антисоветской деятельности в период проживания на оккупированной территории г.Одессы" по статье 54-1 "а" УК УССР. Ему инкриминировались благотворительные концерты "в пользу общества офицеров бывшей русской армии", а также "вывоз из Оперного театра нотной библиотеки".
   Допросы проводились 19, 24, 26, 28 апреля, 13,21,25 мая 1945 года. "Организаторами восстановления работы консерватории явилась группа педагогов", - говорил на допросах Н.Н.Чернятинский. Он признал, что ему приходилось выражать благодарность румынским властям за освобождение от большевизма. Так было на открытии консерватории, которое началось с молебна и выступления хора из собора. Было 300-350 человек. Так было и на собрании студентов университета, когда отмечалась годовщина возобновления работы.
   Свидетели добавляли ко всему сказанному свои обиды и предположения, на которые Н.Н. Чернятинский отвечал во время допросов. Любопытно, что и во время оккупации пианистка оперного театра Лидия Лычева донесла в сигуранцу, что Чернятинский "не верил в бога и преследовал при большевиках верующих". Об этом Н.Н.Чернятинскому сказали при вызове в сигуранцу. Теперь же, при советской власти, Л.А.Лычева говорила о "нелегальных связях Н.Н.Чернятинского с Румынией".
   В ответ на обвинения Н.Н.Чернятинский объяснял взаимоотношения с сотрудниками своими методами административной работы, которыми ему приходилось пользоваться. Любопытно, что во время следствия фамилия основного администратора консерватории во время оккупации бывшего преподавателя украинского языка П.Н.Маркова не была названа. А именно П.Н. Марков давал приказания на вывоз литературы. Заседание суда и объявление приговора состоялось 21 июня 1945 г.
   В середине 50-х годов Н.Н.Чернятинский вернулся к своей работе в Кишиневе, где умер в 1961 году.
   10 января 1993 года "в связи с отсутствием совокупности доказательств, подтверждающих обоснованность приговора по статье 54-1 УК УССР", Н.Н.Чернятинский был реабилитирован Одесской областной прокуратурой. В 1948 и 1957 годах просьбы о реабилитации остались "без удовлетворения".
   О реабилитации дирижера и композитора Н.Н. Чернятинского через 32 года после его смерти был извещен его племянник В.М. Гридин [5].
   Теофил и Святослав Рихтеры
   Известно, что великий музыкант пианист Святослав Теофилович Рихтер, проживший с младенческого до 22-летнего возраста в Одессе, никогда не приезжал сюда на гастроли. Дневники В.А.Швеца отвечали на многие вопросы о том, как сложились события в жизни семьи С.Рихтера, какие обстоятельства обусловили неприятие им родного города [6-10]. О музыкальной одаренности Святослава, или Светика, Рихтера всегда ходили легенды. Так, например, после одного проигрывания музыкального произведения он мог повторить его без нот наизусть. И вот в 1937 году Святослав Рихтер внезапно уехал из Одессы в Москву, и многие говорили о его больших успехах там.
   Мать Светика ездила к нему в Москву, а он приезжал в Одессу на праздники. Эти приезды были большой радостью в семье Рихтеров, о чем свидетельствуют и записи В.А.
   После возобновления работы консерватории при оккупации проф. С.Д.Кондратьев рассказывал В.А. о том, что Теофила Рихтера (отца Святослава) НКВД якобы заставило признаться в том, что у него собирались немецкие диверсанты, он был расстрелян.
   Запись в дневнике от 8 марта 1943 г.: "У А.П.Рихтер приподнятое настроение. Она слышала по Московскому радио выступление Светика. Уже имеет звание лауреата".
   15 марта 1944 года В.А. записывает, что С.Д. Кондратьев обвенчался у пастыря с вдовой А.П.Рихтер и вместе с ней и проф. Ершовым выехал в Бухарест.
   В послевоенные годы арест и смерть Т.Рихтера пополнились легендами, что заставило нас обратиться к архивно-следственному делу Т.Д.Рихтера.
   Из документов можно представить жизненный путь Теофила Рихтера. Родился в Житомире в 1872 году в семье музыкального мастера и настройщика, обрусевшего немца. Многие его родственники погибли, сражаясь за Россию: родной дядя в Севастопольскую кампанию, старший брат Лука - в русско-турецкой войне, племянник Карл - в 1914 году. Показав выдающиеся музыкальные способности, Теофил отправился учиться в Венскую консерваторию. В Вене Теофил Данилович учился в 1893-1900 годы. Затем он возвращается в Житомир и работает до 1916 года в музыкальном училище.
   В Житомире Рихтер женится на русской девушке, дочери житомирского помещика. У П.Москалевой 20 марта 1915 гола родился сын Святослав. В 1916 году семья переезжает в Одессу, где Теофил Рихтер становится органистом в лютеранской кирхе, ему предоставляется квартира в доме служителей кирхи по улице Клары Цеткин, 2, кв. 3 Одновременно он работает преподавателем общего фортепиано в консерватории.
   В 1925-1926 гг., несмотря на протесты пастора кирхи Шеллинга, под влиянием "общественности" Рихтер перестает работать в кирхе и становится "артистом оркестра" Оперного театра. Именно в это время театр приобрел небольшой орган, на котором Рихтер исполняет органные партии.
   Жена Рихтера Анна Павловна была домохозяйкой. Для содержания семьи Рихтер давал также частные уроки. По рекомендации пастора он учит музыке детей немецкого консула Пауля Ротта, который сам был музыкантом, играл на рояле.
   Святослав Рихтер, работавший концертмейстером в Оперном театре, также бывал у консула. В 1937 году арестовывают знакомого Святослава 28-летнего композитора Сергея Орлова. На допросах Орлова спрашивают и о С.Рихтере. Видимо, поэтому С.Рихтеру пришлось фактически бежать из Одессы и поселиться на квартире проф. Г.Нейгауза в Москве.
   Еще в начале 30-х годов, как следует из соответствующих документов, НКВД проводило операцию "Особняк", по наблюдению за немецким консульством. Одним из главных действующих лиц в этой операции был агент НКВД, он же лакей и курьер, а после 1936 года смотритель дома немецкого консула в Одессе Юндт Оскар Филиппович, 1892 года рождения, уроженец села Шабо. Он сообщал данные в НКВД под кличкой Продувной, а потом - Новый.
   Сведения о посещениях Теофилом и Святославом Рихтерами немецкого консульства непрерывно фиксировались в НКВД. Удивление вызывает лишь то, что все эти события происходили в 1932-1935 годах, а Рихтера допрашивали о них лишь в августе-сентябре 1941 года.
   В августе 1941 года Юндт подошел к стоявшему на улице Т.Рихтеру и повел разговор таким образом, чтобы получить желаемый результат. Хотя никто не может поручиться, что действительно он услышал то, чего добивался. Рихтер ему якобы сказал: "Скорее бы пришли немцы". Никаких свидетелей больше не было, хотя не исключено, что такая фраза была действительно произнесена и сыграла роковую роль.
   Как же велось дело Т.Рихтера? В постановлении на арест, составленном уполномоченным контрразведывательного отдела (КРО) УНКГБ по Одесской области 5 августа 1941 года Т.Рихтеру вменяются в преступление его посещения немецкого консульства. На очной ставке со "свидетелем" Юндтом, который тоже "находился под стражей", был лишь разыгран чудовищный спектакль подтверждения того, что Рихтер высказывал якобы антисоветские взгляды.
   Свидетельство и.о. директора консерватории Н.Н.Чернятинского о том, что Рихтер "общественно-политической деятельностью не занимался, но был высококвалифицированным музыкантом, занимая в консерватории второстепенное положение", ничем не помогло Рихтеру. Никакой помощи не оказало имеющееся в деле отчаянное письмо Анны Павловны, где она умоляет допросить знающих Т.Рихтера людей, чтобы убедиться в его честности.
   3 октября состоялся "суд", который продолжался с 11 часов до 13 часов 5 минут. Опять единственным свидетелем выступал все тот же О.Ф. Юндт. Он подтвердил, что в 1932-1935 годах Рихтер по два раза в неделю давал уроки музыки в немецком консульстве, бывал на обедах и ужинах. Уходя с "суда", получив смертный приговор, старый музыкант воскликнул: "Прошу пощадить мою жену и сына!" Это было для него самым главным, ради чего он шел на смерть.
   Случилось так, что публикацию автора материалов "дела" Т.Д.Рихтера в московской газете "Известия" [7] прочитал сын бывшего немецкого консула Пауль Ротт, ныне профессор политологии в городе Кирххайм в Германии, и специально приехал в Одессу [8]. 16 апреля в классе проф. Л.Н.Гинзбург в Одесской консерватории состоялась встреча Пауля Ротта с профессорами и студентами [9].
   Пауль Ротт действительно учился у Теофила Рихтера вместе со своим братом и сестрой в 1931-1935 годах. Потом немецкое консульство было закрыто, ибо правительство СССР потребовало, чтобы число дипломатов со стороны Германии было таким же, как и со стороны СССР.
   Пауль Ротт прожил трудную, полную событий жизнь. Он, будучи студентом университета, в 1943 году попал на фронт, а потом в плен. Его хотели расстрелять как "перебежчика". Чудом оставшись живым, он пять лет пробыл в сталинских лагерях. И, что кажется невероятным, в Караганде встретил того же самого О.Юндта, служащего консульства, погубившего Теофила Рихтера! О. Юндт в 1941 году не только был выпущен из тюрьмы, но даже во время войны работал в Бухаресте в немецком посольстве.
   Пауль Ротт, ставший профессором-политологом, автором 19 книг, переписывался с матерью С.Рихтера, которая жила вместе с мужем в Штутгарте, где и умерла. В 1962 году А.П.Рихтер впервые после войны смог посетить ее великий сын.
   На наш взгляд, кроме операции "Особняк", перед тем как выпустить С.Рихтера за границу, он был подвергнут умышленной психологической обработке силами московских "компетентных органов", хотя доказать это, после смерти великого музыканта, фактически невозможно. Но, очевидно, без такой психологической обработки его бы не выпустили в начале 60-х годов за границу. Именно поэтому в интервью, данном С. Рихтером французскому телевидению незадолго до смерти, он приписывает проф. С. Кондратьеву происхождение от "высокого немецкого чина", что якобы тот скрывал в течение 20 лет, а также высказывает явное недовольство поведением матери, вышедшей замуж и уехавшей с ним в Германию [9].
   Свидетель тех лет композитор Т.С.Сидоренко-Малюкова на встрече вспоминала о том, что проф. С.Кондратьев взял с собой при отъезде из Одессы горсть родной земли.
   Отъезд на запад А.П.Рихтер , как и свадьба с Кондратьевым, были вынужденной мерой, ибо ей и С.Кондратьеву вполне реально грозила гибель в ГУЛАГе [2].
   При отъезде А.П.Рихтер просила Т.Сидоренко передать сыну как семейную реликвию пачку нот. Однако при посещении концерта Рихтера в Москве Т.С.Сидоренко не смогла передать эти ноты С.Рихтеру: он отказался их принять.
   Трагедия С.Рихтера была, видимо, в том, что он умер, не узнав истинной причины гибели отца, таившейся в материалах дела, которые не видел великий музыкант.

top of document

1. Вирановский Г.Н. Ученик и учитель // Вестник региона. 1997. 4 окт.
2. Малюкова-Сидоренко Т.С. Из истории Одесской консерватории 1930-1940-х годов // Сб.:Одесская консерватория: Забытые имена, новые страницы. Одесса, 1994. С. 221-231.
3. Смирнов В.А. Астрономия в Одессе в предвоенные и военные годы. Роль в ее развитии и трагическая судьба К.Д.Покровского // Сб.: Астрономия на крутых поворотах XX века. Дубна Московской области, 1997. С. 238-247.
4. Смирнов В.А. Астрономия в Одессе в предвоенные и военные годы. Роль в ее развитии и трагическая судьба К.Д.Покровского // Сб.: Астрономия на крутых поворотах XX века. Дубна Московской области, 1997. С. 238-247.
5. Смирнов В.А. Забытые таланты Одессы. Унесенные ветром. Трагическая судьба композитора // Аргументы и факты. Украина. 1998. № 41. С. 15.
6. Самойленко А.И., Гридин В.М. Музыкант с забытым именем // Сб.: Одесская консерватория. Забытые имена, новые страницы. Одесса, 1994. С.187-193.
7. Смирнов В.А. Судьба Теофила Рихтера // Вестник региона. 1998. 13 июня.
8. Смирнов В.А. Теофил Рихтер, отец Святослава // Известия. 1998. 3 июля.
9. Максимова Э.М. Человек, погубивший отца Рихтера, был еще и пособником фашистов // Известия. 1998. 23 июля.
10. Смирнов В.А. Унесенные ветром // Слово. 1999. 16 апр.
11. Смирнов В.А. Унесенные ветром // Слово. 1999. 28 мая.