повернутися до розділу ПОРТРЕТИ...


   Александр Сокол
ЧЕЛОВЕК-АРТИСТ: О ВСТРЕЧЕ С К.ДАНЬКЕВИЧЕМ
   Не знаю, как другие, но я от знакомства с Константином Федоровичем Данькевичем испытал настоящий шок. Это было на встрече с ним в Большом зале Одесской консерватории. Он приехал к нам, уже будучи председателем Союза композиторов Украины, профессором Киевской консерватории, народным артистом СССР и т.д. (в принципе такая личность не измеряется званиями и должностями). На сцену под овации вышел огромный, необъятный человек, который начал необычную, совершенно неуловимую по смыслу речь. Он говорил нечто вроде: "Я всю ночь не спал... Я готовился... Я ехал к вам и думал, о чем я буду говорить... Я написал доклад на тридцать страниц. Затем я его порвал. Это было все не то. Я долго думал опять... И я ничего не придумал... Я не знаю, что Вам сказать..." - и так далее в том же роде.
   Начиналась какая-то игра с публикой. Затем последовал мягкий переход к чему-то осмысленному: "Я хотел вам сказать самое главное. То, над чем я думал всю жизнь. Я долго искал это" и т.д. И вдруг остановился и тихо промолвил: "И я нашел, я знаю, что вам сказать". И загремел: "ЛОЖЬ В МУЗЫКЕ - ЭТО СИФИЛИС!". Что было со всеми нами, трудно описать, так как мы "такое" видели и слышали впервые. Я оглянулся в ужасе в поисках выхода и увидел, что наш тогдашний ректор Василий Иванович Шип, стоящий в конце зала, улыбнулся, обернулся "кругом", пошел на цыпочках к выходу и тихо затворил дверь. Я понял: все в порядке, так и должно быть (Василий Иванович хорошо знал оратора). Дальше оратор творил нечто невиданное на этой сцене. Он вещал, что-то пламенно прославлял (прежде всего - украинскую музыку), кого-то страстно клеймил, с кем-то боролся, к чему-то призывал, и все это - за великую правду в музыке и в жизни. Его голос гремел под сводами зала, неожиданно переходил на шепот, грозно вздымался и срывался, умирая в жуткой паузе. Драматический накал эмоций пересекался юмором, сарказмом, восторженный пиетет переходил в трагические пророчества, интимная задушевность - в угрозу. Это был настоящий спектакль - драма, лирика, эпос, комедия - спектакль одного актера, драматурга и режиссера под общим названием: "Константин Данькевич". Я не могу вспомнить, о чем и о ком он говорил. Его эмоциональность, музыкальность речи, динамика, ритм и интонация совершенно "забивали" смысл. Но, думается, что последний и не был столь важен, так как смысл любого высказывания обычно скрывается за пределами словесного текста.
   На второй день он выступал в Малом зале консерватории, но уже по "музыкальной части". Началось все точно так же. Он долго говорил о том, что совершенно не умеет играть, что плохо учился, о чем очень сожалеет, что ему стыдно перед своими преподавателями по фортепиано. Несколько раз он подходил к роялю, поднимал руки и отходил, не прикоснувшись к клавишам, прерывая ожидаемый "музыкальный процесс" неожиданной словесной эксцентрикой (спектакль продолжался).
   Затем вдруг стоя, без предупреждения, совершенно неожиданно прошелся по клавишам (промелькнули отрывки из Дебюсси или Равеля), затем еще раз и еще раз, и "это было все". Я никогда не слышал, чтобы так играли на рояле. Своей огромной рукой с толстыми пухлыми пальцами он извлекал нежнейшие, мерцающие, невероятной воздушности и именно пианистической красочности пассажи. Это исполнение пассажей - так же, как "ложь в музыке - это сифилис" - забыть невозможно. Дальше он мог делать с нами все, что угодно. Он играл, пел, декламировал, изображал оркестр, "лицедействовал", но уже музыкально. (Позже я узнал, что подобным образом он демонстрировал в театре свои оперы, исполняя партии всех действующих лиц, декламируя, играя, комментируя, разъясняя). На наших же глазах опера театральная преобразовалась в ораторскую монооперу.
   И мне показалось в итоге, что он был дважды гениален - как драматический актер и как исполнитель. Как композитор, он только пытался слить эти две ипостаси в одну. И все это позже проявилось, слившись в одной грандиозной личности "ЧЕЛОВЕКА-АРТИСТА" (композитора, исполнителя, оратора, поэта, организатора, педагога и т.д.). Также мне показалось, что в его "мистерии" "Константин Данькевич" было нечто и от "эпопеи" одесского "Кости-моряка"...

top of document