back to interviews


  Ровнер:Скажите, пожалуйста, несколько слов о Вашем музыкальном окружении. Где и у кого Вы учились?
  Арамец:Я получил свое первоначальное музыкальное образование в известной музыкальной школе при Латвийской консерватории, где учился по классу скрипки у профессора Израила Абрамиса. Он был учеником профессора СанктПетербургской консерватории Меца, который в свое время учился у известного профессора СанктПетербургской консерватории Ауэра и тем самым фактически являлся продолжателем академической традиции СанктПетербургской музыкальной школы. За три года до меня эту же школу закончил блистатнльный Гидон Кремер. И там же учились такие прекрасные музыканты, как Олег Коган, Филипп Хиршхорн, Михаил Майский, а также известные танцоры: Михаил Барышников и Александр Годунов. В этой школе я и увлекся новой музыкой. Это увлечение продолжилось в Латвийской консерватории, которую я закончил по классу скрипки, и осталось доминирующим в моей жизни. Параллельно у меня были и другие увлечения, включая и такие далекие от музыки предметы, как лингвистика, семиотика и буддизм.
Будучи студентом, я уже начал работать в симфоническом оркестре, а с пятого курса - в Камерном оркестре Латвийской филармонии под руководством известного дирижера Тови Лифшица и где проработал в общей сложности двадцать два года. Помимо того у меня за плечами три года аспирантуры в Московской консерватории.
Камерный оркестр Латвийской филармонии был в то время одним из лучших в Советском Союзе. Он регулярно играл в Москве в Большом Зале Консерватории, в Ленинграде в Большом зале филармонии, а также ездил за границу. С нами выступали лучшие солисты, такие как Эмиль Гилельс, Даниил Шафран, Наталья Гутман, Спиваков, Башмет, Кремер, Олег Коган и многие другие. Репертуар Камерного оркестра был обширным - он включал "Просветленную ночь" Шенберга, весь репертуар для струнного оркестра Бриттена (Simple Symphony, Serenata Illuminata), сочинения Бартока, клавирные, скрипичные и Бранденбургские концерты Баха, а также "Мессию" Генделя.

  Ровнер:Насколько мне известно, Вы специалист по разным музыкальным дисциплинам, в том числе по музыке разных восточных стран. Когда Вы стали заниматься этномузыкологией?
  Арамец:Паралельно с моей игрой в оркестре и с увлечением новой музыкой, я увлекся совершенно новой для Советского Союза дисциплиной - этномузыкологией. Я стал заниматься этой дисциплиной у музыковеда Дживани Михайлова, профессора Московской консерватории. Это был человек фантастической эрудиции, он обширно и досконально знал народную музыку самых разных стран - индийскую, арабскую, американскую - и оказал на меня фантастическое влияние. Сначала я к нему ездил в Москву на индивидуальные консультации, затем, в 1978 году, я поступил к нему в аспирантуру Московской консерватории. Впоследствии он основал Кафедру музыкальных культур мира при Московской консерватории, которая впоследствии была ликвидирована. Занимаясь с ним, я прошел у него хорошую школу - мы занимались серьезными концептуальными вопросами. Он в то время разрабатывал то, что можно было назвать "общей теорией музыкальной культуры", понимаемой как сложная многоуровневая система. При изучении музыкальных культур мира мы применяли типологический вопрос. Я в то время серьезно занялся эфиопской и индийской музыкой, на какоето время оставив свои занятия по современной музыке. Успешно закончив аспирантуру в 1981 году, я впоследствии успешно защитил диссертацию.

  Ровнер:Какого рода областью в сфере современной музыки Вы занимаетесь?
  Арамец:Приехав после аспирантуры в Ригу, я вернулся в свой Камерный оркестр, а также начал преподавать музыковедение. Временами я выступал как солист с концертами. Занимаясь современной музыкой, я приготовил и сыграл в Филармоническом зале камерной музыки в Риге уникальную для Латвии программу: "Скрипичная музыка XX века", которая, как мне кажется сейчас, была перенасыщена. На этом концерте я исполнил Концертный дуэт для скрипки и фортепиано Стравинского, "Тему с Вариациями" Мессиана, Четвертую сонату для скрипки и фортепиано Чарлза Айвса. Кроме того, в программе была безумно трудная соната для соло скрипки Бартока, Фантазия для скрипки и фортепиано соч. 47 Шенберга, "Ukelele" Эрона Копленда, и цикл из трех пьес "Ливские песни" латышского композитора Имантса Земзариса.

  Ровнер:Поразительно. Это программа для нескольких серьезных концертов. Вы познакомили рижскую публику с самими значительными композиторамимодернистами. Но насколько мне известно, еще до Вашей учебы в аспирантуре в Московской консерватории Вы не только увлекались современной музыкой, но и устраивали концерты и даже фестивали в Риге 70х годов, и это были едва ли не первые концерты современной музыки в Риге. Расскажите, пожалуйста, подробнее как началась Ваша концертная деятельность.
  Арамец:В 19761977 гг. в Риге прошли два фестиваля новой музыки. Первый прошел в апреле 1976 года, а второй - годом позже, в октябре 1977 года. Это были фактически первые фестивали такого рода в Латвии. Тем не менее, существует предыстория, в виде определенных событий, которые прошли перед фестивалями. В то время Латвийская государственная филармония считалась одной из лучших в Советском Союзе. В сезоне 19751976 гг. проводился цикл концертов музыки XX века, который проходил в зале камерной музыки. Инициатива была за московским пианистом Алексеем Любимовым, известным пианистом и энтузиастом современной музыки, который до того появился в Риге в 1971 г. с пианистом и клавесинистом Борисом Берманом. Сначала эти концерты проходии в узком круге музыкантов, которые собирались в Риге в Союзе композиторов и исполняли Пьера Булеза, Карлхайна Штокхаузена, Чарлза Айвса, Джона Кейджа, Хенри Кауэлла, Эдисона Денисова, Тиграна Мансуряна, Валентина Сильвестрова - расказывали об этих композиторах, слушали записи. Это проходило в реформаторской церкви, помещение которой в то время использовалось студией фирмы "Мелодия". Чаще всего это были закрытые концерты для избранной публики, для друзей и близких знакомых. В одном из них использовали ударные инструменты в исполнении сочинения Кейджа "Amores". .. ..
Любимов часто приезжал в Ригу и выступал в сольных концертах, устраиваемых филармонией. Однажды он предложил в Риге цикл из восьми концертов современного репертуара. Это было первое такого рода мероприятие в Риге. В этом цикле половина композиторов должны были быть зарубежными, а другая - молодыми советскими. Я сам, к сожалению, не смог посещать все концерты. Поначалу все шло гладко, вплоть до одного концерта, прошедшего в декабре, где исполняли "Театральную пьесу" Кейджа - здесь в исполнении этой пьесы музыканты по инструкциям композитора в партитуре резвились, выбегали на сцену с чемоданами, ходили по сцене, проделывали различные театральные действия. Публике было весьма интересно, но некоторые из посетителей почувствовали себя оскорблены. Одна женщина написала жалобу на нас даже не в Филармонию а в ЦК Компартии Латвии. Пришли руководители и поинтересовались, в чем дело. Правда, поначалу тогдашняя заведующая филармонии Эсфирь Ноевна Рапиня смогла от них отбиться, сказав что все в порядке и никаких казусов не было.
Более серьезные сложности возникли в феврале, когда исполняли цикл для фортепианного трио Сильвестрова, несколько частей которых исполнялись поочередно двумя из трех музыкантов: скрипкой и фортепиано, затем виолончелью и фортепиано, затем всеми тремя инструментами. В этом сочинении были небольшие но очень эффектные приемы инструментального театра - например, в одном месте скрипачка Татьяна Гринденко зажигала спички, затем в рояль была приставлена нитка, так что пианист в конце сочинения уходил с, а рояль сам продолжал звучать на сцене. В результате исполнения этого сочинения была еще одна жалоба в ЦК партии, в следствие чего этот цикл концертов прекратился.

  Ровнер:Как у Вас возникла идея устроить два знаменитых фестиваля современной музыки в Риге в 7677 гг.? И как был спланирован и прошел первый фестиваль современной музыки в 1976 году - кто выступал и какие композиторы исполнялись?
  Арамец:Меня разыскал молодой человек, учившийся на архитектурном факультете Рижского политехнического института, Хардийс Лединш, который сначала увлекался роком, потом - авангардным роком, а затем открыл для себя авангардных классических композиторов: Шенберга, Штокхаузена. Помимо того и на контрасте с этим он был фактически первый диджей в Риге, который начал устраивать в Риге дискотеки. Иногда вместо дискотеки, он организовывал лекции современной музыки, на которых он демонстрировал музыку Мессиана, Стравинского, Шнитке. В нем это парадоксально както сочеталось. На одну из его лекций приезжал даже сам Шнитке. Все это происходило в англиканской церкви в старой Риге. Хардийса очень огорчало, что цикл концертов современной музыки был запрещен и он решил снова пригласить в Ригу Любимова исполнять современную музыку. Связавшись с Любимовым, он пригласил его выступить с концертом. Возникла идея включить и других исполнителей, и, таким образом, постепенно сложилась идея фестиваля современной музыки. Для проведения этого фестиваля выбрали Зал Академии Художеств. Академия Художеств была известна тем, что там время от времени смогли проводиться такие вещи, которые были запрещены в других местах, например в 60х годах это было единственное место, где играли рок музыку.

  Ровнер:Расскжите о том, как был спланирован и прошел первый фестиваль современной музыки в 1976 г. Кто там выступал и какие композиторы там исполнялись.
  Арамец:Этот фестиваль было очень сложно устроить, в первую очередь в финансовом плане - нужно было оплачивать дорогу и ночлег музыкантам. Один художникприкладник предложил использовать контору, в которой он служил на время подготовки фестиваля. У него был ключ от этой конторы, и я приходил туда ночью и звонил Любимову и другим участникам фестиваля, чтобы договариться с ними об условиях приезда - у самих у нас не было денег на междугородние переговоры. Гонорары за исполнения были символические - музыканты были в основном рады исполнять на фестивале на одном энтузиазме.Основаные концерты первого фестиваля - гдето три или четыре - было запланировано провести в англиканской церкви, а один прошел в Академии Художеств. Ни одного объявления по радио или в газетах не было дано, ни одной афиши не было напечатано. Были только рукописные афиши. Тем не менее множество людей об этом узнало и пришло на концерты - интерес к этому был огромный и англиканская церковь была набита до отказа. Участвовали такие музыканты как Алексей Любимов, Татьяна Гринденко, группа авангардного рока "Бумеранг", бассист Юрий Богданов, композитор Владимир Мартынов, а также операторы синтезатора "синтисто", стоявшего в то время в Музееквартире Скрябина. На фестивале была представлена самая разная музыка - была музыка Мартынова, был авангардный рок, но особенно впечатлило первое в Риге исполнение "In C" Терри Райли. В Аула - актовом зале Академии Художеств исполнили "Интуитивную музыку" Штокхаузена и "Лекцию о погоде" Кейджа, переведенные на русский язык, тексты которых читал Сергей Богданов, а в исполнении принимали участие Алексей Любимов, Татьяна Гринденко и другие музыканты. Текст Кейджа нужно было читать с некоторыми ремарками и время от времени перемежать чтение разными посторонними действами, например, пить из стакана воду, причесываться, поворачиваться и смотреть на сцену, а также использовать другие приемы. Некоторые из публики попутно скандировали, отбивали ритм ладошками. Все это действие шло минут сорок - публика была весьма заинтригована, зрители сидели замерев.
Потом я придумал пригласить друзей, составляющих ядро одного авангардного театра, и договорился с ними и с Любимовым, что после сочинения они сыграют отдельный хэппенинг. Публика об этом не была уведомлена заранее, так что многие считали, что этот хэппенинг был продолжением исполнения сочинения Кейджа. В рамках этого хэппенинга Любимов скакал по политиленовым пакетам как петух, извлекал разные звуки из струн рояля и производил эффекты через микрофон. Был особенно яркий момент, когда один мой друг "душил" другого на краю сцены. Публика никогда раньше не видела такого зрелища, и эмоционально включилась - успех у этого зрелища был огромный. Тем не менее, в зале опять нашлись недоброжелатели, которые сообщили об этом в определенные инстанции. В результате, весть об этом дошла до министра культуры. Тот совершенно рассвирепел, что то, что было запрещено, опять состоялось, и издал указ, запрещающий участвовать в нашем фестивале тем, кто работал в системе Министерства культуры. Таким образом, тем исполнительским коллективам, которые подчинялись Министерству культуры, пришлось отказаться от участия в нашем фестивале - среди них был и Камерный оркестр, который также не смог с нами сотрудничать. К счастью, это не касалось других исполнительских коллективов, и, кроме прочих, Симфонического оркестра, который не подчинялся Министерству культуры. Нам удалось включить его, а заодно и заинтересовать других музыкантов, так что в результате фестиваль прошел успешно, и вся Рига была взбудоражена этим музыкальным событием.

  Ровнер:Что Вы можете рассказать о втором фестивале? Как Вы его устраивали, кого там исполняли и кто участвовал?
  Арамец:После успеха первого фестиваля, мы решили провести и второй. И здесь возникли те же проблемы, что и на первом - нужно было найти деньги и какоенибудь официальное прикрытие. Поскольку был 1977 год и надвигался юбилей шестидесятелетия Октябрьской революции, то мы решили формально приурочить второй фестиваль к этому юбилею. Как часть этого плана мы решили включать музыку советских композиторов разных эпох - в первую очередь, новаторов, а также Прокофьева, Глазунова и других композиторов начала века. Тем не менее, несмотря на официальный "повод" для проведения концертов, из молодых советских композиторов мы выбрали музыку самых "неофициальных" - Мартынова, Сильвестрова, Кнайфеля, Пярта, Мансуряна. Два музыковеда, которые посещали первый фестиваль, решили помочь фестивалю и связались с Союзом композиторов, Латвии, чтобы он дал для этого мероприятия денег и помог с его организацией. Хардийс обещал обеспечить поддержку ЦК комсомола. Любимов щедро давал нам координаты: адреса и телефоны композиторов и музыкантов из других городов и договаривался, чтобы они приехали. Там, где это было возможно, устраивали, чтобы композиторов и музыкантов из других городов оффициально коммандировали к нам. Таким образом на наш фестиваль были официально коммандированы Валентин Сильвестров из Киева, Тигран Мансурян из Еревана, Александр Кнайфель из Ленинграда, а из Москвы приехали Владимир Мартынов, Виктор Суслин и исполнители: скрипач Татьяна Гринденко, контрабасист Анатолий Гринденко, ударник Марк Пекарский, виолончелист Иван Монигетти. Приехал также на один день из Москвы квартет саксофонистов под управлением Александра Михайлова. Также приезжали Вильнюсский струнный квартет, эстонский Ансамбль старинной музыки Hortus Musicus под управлением Андреса Мустонена вместе с композитором Арво Пяртом. Один вечер, в позднее время, в десять часов, у нас был авторский концерт Пярта. В то время он уже был в опале и его даже в Эстонии не исполняли. У нас же на фестивале исполнили его сочинение "Tintinabuli" ("Колокольчики"). Потом, официально не объявляя, Hortus Musicus исполнил Мессу Пярта на латинский, канонический текст, что было очень рискованно, так как исполнять религиозную музыку было запрещено. На другом концерте играли другое сочинение Пярта, "Саре было девяносто", в котором Суслин играл на клавесине, Гринденко на контрабасе и Пекарский на ударных. В общем программа фестиваля была очень богатой. Там же Студенческий камерный хор Латвийской консерватории под управлением Юриса Клавиньша исполнил сочинение Кнайфеля, в котором публику поражали пространственные эффекты: хор стоял вдоль, в результате чего возникали переклички, эхо и прочие пространственные эффекты. Владимир Мартынов сам исполнял свое сочинение "Ритуал по Хлебникову", в которм он бил в литавры и выкрикивал отдельные фонемы из заумных текстов. Звучала также "Пасхальная кантата" Мартынова - ее тоже нельзя было открыто объявлять. Это было сочинение для сопрано и инструментального ансамбля на народные тексты на немецком языке, такого наивного, простодушного характера. Молодой музыковед Ингрида Земзаре придумала один интересный театральный эффект: во время исполнения этого сочинения бросали бумажки с балкона хоров хоров с коротенькими текстами.

  Ровнер:Какова была реакция на последний фестиваль? Как восприняли фестиваль публика и власти?
  Арамец:После этого фестиваля против нас пошла компания с репрессиями, во время которой нам предъявили главный аргумент: "религиозная пропоганда" - мол, мало того, что исполняли музыку религиозного содержания, еще и тексты выкидывались - при исполнении "Пасхальной кантаты" Мартынова. Первые забил тревогу против нас ЦК комсомола, сразу же открестившись от нас, говоря что они не причастны, денег не давали, хотя и сыграли определенную роль на предварительном этапе. Дольше всех держался Союз композиторов, защищая нас до последнего. Там в то время был прогрессивный председатель правления, Паулс Дамбис, который часто приглашал в Союз композиторов Шнитке, Бронюса Кутавичуса и Алексея Любимова. В конце концов, и Союз композиторов не смог устоять перед давлением партийцев и стал заверять, что он не принимал участия в организации фестиваля. Мы остались совершенно одни, и получилось так, что как будто мы сами устроили весь фестиваль. Но несмотря не все преграды, все музыканты приехали на фестиваль, и все концерты, кроме одного, прошли и прекрасно посещались, причем при полном отсутствии официальной информации.
Потом после второго фестиваля грянул гром - против нас пошли репрессии партийцев и Министерства культуры. В результате лишились работы и дирижер "студенческого клуба рижского Политехнического института", и его художественный руководитель - директриса, которая уже была в годах, но интуитивно чувствовала за этим мероприятием чтото хорошее и поддержала его. Одним из благоприятных результатов было то, что на фестиваль приехал критик одной из ведущих финских газет, который впоследствии опубликовал большую статью о нем на целую страницу. Я попросил этого критика, чтобы он в публикации не упоминал имена рижских устроителей, и не публиковал фотографии с ними - московские устроители могли быть упомянуты, они не боялись рисковать, поскольку они уже были известны тем, что в Москве устраивали подобного рода концерты. В конце всей этой истории Министр культуры Латвии вызвал Алексея Любимова себе в кабинет и сказал, что пока он остается Министром культуры, чтобы Любимов не появлялся на территории Латвии и что ни одного концерта у него здесь больше не будет.

  Ровнер:Насколько я знаю, несмотря ни на все репрессии со стороны властей, этими фестивалями Ваша концертная деятельность отнюдь не завершилась. Вы до сих пор активно участвуете в концертной жизни Риги и инициируете много интересных музыкальных событий, в том числе и фестивали старинной музыки а также фестивали восточной музыки в Риге. Вы также принимали участие в создании Латвийской ассоциации новой музыки в Риге, в которую входит пятерка наиболее интереснейших композиторов Риги, которым по возрасту меньше тридцати лет. Расскажите подробнее обо всем этом.
  Арамец:Вернувшись в Ригу после окочрния аспирантуры в Московской консерватории, я увлекся новой дисциплиной - старинной музыкой и стал тщательно изучать и осваивать аутентическую стилистику и манеру игры. В 90х годах я создал и возглавил Центр старинной музыки. Последние десять лет я стал проводить серии концертов, на которых исполнялась музыка Средних веков, возрождения и барокко. Наряду с концертами, я стал проводить мастерклассы, на которые я приглашаю очень хороших западных солистов. В конце концов, в небольших городах Латвии, таких, как Бауска и Рундале,.мы стали проводить фестивали старинной музыки. На эти фестивали приезжало много инструментальных коллективов из других стран, среди которых, в первую очередь, я могу назвать Hilliard Ensemble и Tragicomedia - оба из Англии.
Еще до создания Центра старинной музыки, в 1989 году я создал Центр восточной музыки, который способствовал распространению и популяризации музыкальных традиций Азии и Африки, главным образом, музыки Индии и Китая. Наш центр способствовал организации множества концертов индийской, китайской и другой музыки в Латвии. В последние годы я стараюсь вернуться в область современной музыки.
Три года назад, в 1997 году, создалась Латвийская ассоциация новой музыки, формальным руководителем которой была музыковед и специалист по современной музыке Байба Курпниеце. В эту организацию входят молодые и талантливые латышские композиторы, следовавшие европейской авангардной стилистике: Роландс Кронлакс, Янис Петрашкевич, Андрис Дзинитис, Мартинш Вилюмс и Густав Фридрихсон. Они часто разъезжают по Европе, посещая мастерклассы и музыкальные фестивали, где нередко исполняется и их музыка. Время от времени у них бывают заказы на новые сочинения из Европы. Нескольким из них уже удалось провести год в Европе, обучаясь у крупных композиторов. Я хотел, чтобы наши молодые композиторы выступали в ролях и проявляли для самореализации должную инициативу. Действительно, на первых порах были очень хорошие результаты: эта группа композиторов ездила на "Варшавскую осень", где их сочинения исполнялись, затем прошли дватри концерта в Риге, где были исполнены сочинения как молодых композиторов, так и классиков авангарда. Но, к сожалению, в последние годы дело застопорилось и эта Ассоциация новой музыки не проявляет должной инициативы для дальнейшего своего развитья. Я чувствую, что без меня здесь дело дальше не пойдет, и что мне придеться к ней подключиться, чтобы ее расшевелить снова.

  Ровнер:Какова Ваша другая деятельность на музыкальном поприще? Где Вы преподаете и чем Вы еще занимаетесь?
  Арамец:Здесь можно также упомянуть то, что я сотрудничаю с латвийским отделением фонда Сорос: два года - с 1993 по 1995 - я был в правлении, а вплоть до этого года я работал и в правлении, и в коммиссиях Arts and Culture, Этическое согласие на права человека, и Центра современного искусства. Кроме того, я пишу научные работы и провожу широкую лекционную деятельность. Я активно читаю курсы, посвященные второй половине двадцатого века в Латвийской музыкальной академии (как сейчас называется консерватория). Мне поручают читать курсы как композиторам, так и музыковедам. Кроме того, я читаю курсы о музыке XX века в Академии художеств и в Высшей педагогической школе.

  Ровнер:Благодарю Вас за весьма обстоятельные и интересные ответы, воссоздающие сложную и порой драматичную историю музыкальной жизни в латвийской столице за нескольких последних десятилетий. Желаю Вам дальнейших успехов в Вашей педагогической и концертной деятельности.

top of document