back to interviews


  Ровнер:Я знаю вас во многих прекрасных лицах: как незаурядного композитора, скрипача, преподавателя музыки в Брянском музыкальном училище, но прежде всего как человека всероссийского размаха - как устроителя Международного фестиваля музыки имени выдающегося уроженца Брянска композитора русского авангарда Ник. Рославца. Я был неоднократным гостем этого замечательного праздника культуры, где собственно и познакомился с вами. Зная вас как человека необычайно скромного, я хотел бы чтобы мы начали наш разговор с вопроса о вас. Расскажите, пожалуйста, о себе, о том, как начался ваш свой музыкальный путь.
  Белодубровский:Как вы догадываетесь, я родился и прожил большую часть своей жизни в Брянске, где живу по сей день.Мое музыкальное образование началось в семье, где я учился игре на скрипке у своей матери Александры Васильевны Белодубровской. Затем была учеба в ленинградской специальной музыкальной школе-десятилетке при консерватории им. Римского-Корсакова: по классу скрипки - у профессора Вениамина Иосифовича Шера и по классу композиции - у Сергея Яковлевича Вольфензона. В Ленинградской консерватории я учился по классу скрипки у Шера и по классу композиции - у профессора Ореста Александровича Евлахова, учениками которого были в свое время Борис Тищенко, Сергей Слонимский и Андрей Петров. По окончании консерватории в 1965 году я вернулся в Брянск и работал как солист филармонии и преподаватель скрипки, камерного ансамбля и теоретических дисциплин и композиции. Теперь также веду камерный оркестр. С 1972 года я член Союза Композиторов, а в 1984 получил звание Заслуженного работника культуры РФ. В 1978 году я стал организатором и руководителем клуба искусств "Аподион", название которого говорило об устремлении к синтезу аполлонического и дионисийского принципов искусства - своего рода идея нахождения философского камня. С 1986 года я стал организатором и художественным руководителем Фестиваля им. Ник. Рославца. Я гастролировал в Москве, Петербурге, Финляндии (в 1994 году) и Германии. Мои статьи выходили в журналах "Советская музыка", "Музыкальная жизнь", а также в американском журнале "Leonardo". Моя музыка испонялась в Москве и Нью-Йорке в серии "Бридж" в Линкольн-Центре.

  Ровнер:2. Не могли бы вы охарактеризовать себя как композитора, рассказать об особенностях вашего музыкального стиля.
  Белодубровский:Среди моих музыкальных произведений главенствуют жанры камерной, хоровой и вокальной музыки, включая сюда романсы и хоры, написанные на стихи Тютчева, Хлебникова, Пушкина, Ольги Седаковой, Даниила Андреева, Виктории Андреевой, две сонаты для скрипки и фортепиано, "Четыре Трансформации" и "Четыре стихотворения Й. Эйхендорфа" для скрипки соло и Прелюдия и Токката также для скрипки соло.
Поскольку я учился в Ленинградской консерватории, то традиции ленинградской школы по-видимому в большой степени определили стилистику моей музыки. В моей музыке наблюдается определенного рода опора на традиционные элементы музыкального языка, умеренное применение новых видов техники, без радикального увлечения авангардными новшествами. Кроме того, соблюдается баланс между конструктивным, структурным музыкальным началом и эмоциональным, романтическим элементом. В моей музыке порой используется прием чтения стихов или пения во время игры самим исполнителем - довольно редкий прием в камерной музыке. Среди частых технических приемов, которые присутствуют в моей музыке, можно в первую очередь упомянуть серийную организацию, ипользование элементов фольклора и технику "перетрансформирования". Подобно идентичной технике в современной авангардной живописи, здесь берется целое произведение или определенный этнографический момент, которые, фактически целиком трансформируясь, переосмысляются. В отличие от вариаций, здесь используется сочинение целиком в измененном виде без дополнительного развития или варьирования. В "Четырех трансформациях" для скрипки соло я использовал музыку Грига, Веберна, Дюфаи и брянские народные песни. В моем сочинении для скрипки соло "Четыре стихотворения Й. Эйхендорфа" присутствует звукоподражательность (Еще в консерватории я увлекался ""Пением птиц" Жаннекена). Здесь - у меня - скорее преобладание начала чистого любования сонорностью природных звучаний, радости "похожести", нежели научно-этнографические или мистико-символические моменты. Если можно так сказать: это скорее Римский-Корсаков, чем Мессиан. Вообще в моей музыке в целом прослеживается определенное влияние различных авторов начала века.
В моей музыке используется и обработка фольклорных, в частности брянских песен, раздобытых мной во время моих фольклорных экспедиций по деревням - раньше я часто ездил по деревням и собирал брянский фольклор. В моей Вто-рой скрипичной сонате (Quasi una Sonata) серийные принципы используются при разработке известной авторской песенной мелодии, на которой построено все четырехчастное сочинение. При, может быть, некоторой неожиданности данного решения, сходные принципы - создания сугубо академического, "уче-ного" сочинения на материале песни - как известно имелись еще в творчестве нидерландцев.

  Ровнер:Насколько мне известно, Вы уже давно устаиваете в Брянске концерты с просветительскими целями. Что Вы можете рассказать о Вашей концертной де-ятельности, длящейся многие годы?
  Белодубровский:Когда я вернулся в Брянск после многолетней учебы в Ленинграде, мне очень захотелось поднять уровень культуры в моем родном городе, особенно в плане музыки XX века и, в первую очередь, знакомства с музыкой классиков авнгарда - Бартока, Стравинского, Шенберга, Веберна, Прокофьева, Шостаковича и других выдающихся композиторов, так как известно, что уровень музыкальной культуры в провинциальных городах сильно отстает от уровня двух столиц. Охваченный этими побуждениями, я сподвигнул педагогов и учвщихся в училище, чтобы они учили сочинения композиторов авангарда и исполняли их на концертах, которые я начал устраивать. С самого начала я устраивал тематические вечера, посвященные музыке XX века, которые регулярно проводились в Клубе журналистов или Художественном музее. Выступления в Клубе журналистов связывались с литературными чтениями: поэзии и прозы, а выступления в музее - с выставками художников. При этом мы старались придерживаться тематического принципа. Если были выставки современного искусства, то исполняли современную музыку, на выставках же, например, русской живописи XVIII века, исполнялись сочинения Бортнянского и Березовского. Иногда эти вечера преподносили соединение различных областей искусства в единое синтетическое действо.
В 1978 году на базе моих часто проводимых вечеров возник клуб "Аподион", название которого происходит от аббревиатуры имен Аполлона и Диониса в духе советских аббревиатур 20-х годов - название основано на традиционном делении искусства на аполлоническое и диониссийское. Это название подчеркивало разнообразие видов искусства, присутствующих на клубе. Раз в месяц проводились концерты из двух отделений, в которых первое было посвящено серьезному, академическому искусству а второе - популярному и массовому. Помимо музыкальных программ, устраивались выставки живописи и графики, художественной фотографии, происходили чтения стихов, постановки пьес, выступления артистов, актеров и музыкантов как профессиональных так и любителей. В клубе "Аподион" мы старались не упустить ничего - наряду с исполнениями серьезной классической музыки, в том числе и современной, уделяли внимание и фольклору: приглашали народных исполнителей, исполнявших редкие народные напевы, например использующие четвертитоновую темперацию. Исполнялись также и редкие шедевры классики - например Grosse Fuge Бетховена в авторском переложении для фортепиано для четырех рук или же весьма редко исполняемый квартет Глинки. В общих чертах направление деятельности этого клуба была на искусство, которое редко исполнялось. Именно в клубе "Аподион" впервые прозвучала музыка нашего выдающегося земляка Николая Рославца и были представлены репродукции работ другого прославленного уроженца Брянска художника Наума Габо. Особенность этого клуба была в том, что формы подачи материала не были традиционными и всегда искались новые и смелые средства подачи материала, которые в то же время носили чисто просветительский характер, с целью сделать нашу деятельность доступной даже для не самой образованной публики. Например, на одном концерте исполнялся Квартет Рославца - наши музыканты взяли несколько начальных страниц квартета, сыграли их вместе; затем разложили их на составляющие и проиграли все четыре партии отдельно, после чего они накладывали партию на партию - в результате чего публика не только лучше стала понимать музыку, но и усвоила как складывается музыкальная фактура на примере струнного квартета, в частности.
Мне всегда казалось, что особенно важным фактором в пропаганде искусства является преодоление предубежденности публики против тех или иных авторов. С этой целью я проводил своего рода эксперименты на восприятие публики. Например, на одном концерте в первом отделении я прочитал стихи Ахмадулиной, у которой будто бы вышел новый сборник, а затем представил новую пластинку американской группы рок музыки жанра heavy metal и дал название известной американской группы ("Иритэ"). На концерте присутствовали разные люди - одним стихи и музыка нравились, а другим - не нравились. Во втором отделении я раскрыл тайну, что стихотворение, которое я прочитал, вовсе не Ахмадулиной, а Пушкина из малоизвестных, ранее не изданных стихов, а музыка, которую я дал послушать, вовсе не heavy metal, а исполнение японского гагаку. Это приводило людей к мысли, что им не понравились стихи лишь потому, что они думали, что это Ахмадулина, а музыка из-за того, что ее ассоциировали с heavy metal, а не сами по себе стихи и музыка, и что они смогли бы оценить музыку и стихи объективно, а не пред-взято. После проведения этого и других такого же рода концертов, была устроена дискуссия, где этот феномен восприятия искусства обсуждался, равно как и множество других тем.
В 1985 году клуб был закрыт властями по обвинению в "распространении буржуазного искусства, религии и сионизма (?)". В 1986 году, желая продолжать свою концертно-просветительскую деятельность не взирая ни на какие невзгоды, я начал проводить музыкальные Фестивали имени Николая Рославца.

  Ровнер:Как началось Ваше увлечение музыкой Рославца?
  Белодубровский:В 1986 году вместо закрытого клуба "Аподион" возник Фестиваль имени Ни-колая Рославца, который ставил своей целью в первую очередь пропагандиро-вать музыкальное наследие этого композитора, у которого, как известно, была весьма самобытная музыка с индивидуальным новаторским почерком, а также очень драматическая судьба. Родившись в брянской области в 1880 году, он, обучаясь в Московской консерватории по классу композиции и скрипки, в 1913 году неожиданно и самостоятельно пришел к своему собственному новому музыкальному языку, который обусловлен новаторской гармонией, основанной на "новой системе организации звуков". Эта гармония с ее "центральным элементом" в виде "синтетаккорда" обладает паралелями с "центральными аккордовыми построениями" поздних сочинений Скрябина, а также и предвещает двенадцатитоновую технику Арнольда Шенберга. Музыка Рославца, построенная на такого рода новых гармонических принципах, сохраняет в себе романтическую фактуру и настроения и по своей эстетике тесно связанна с течениями в литературе и искусстве тех лет, в первую очередь с символистами (Блоком и Белым) и футуристами (Хлебников, Бурлюк) в русской поэзии. Тесно пересекаясь с литературными кругами символистов и футуристов в 1910-е годы, Рославец после революции стал на сторону новой власти. Среди его сочинений тех лет, в основном продолжающих эксперименты в области новой гармонии, достигнутые в 10-е годы, существует некоторое количество агитационных сочинений, в первую очередь песен на революционные тексты. Рославец входил в Ассоциацию современной музыки, участниками которой были такие композиторы русского авангарда, как Александр Мосолов, Леонид Половинкин и Дмитрий Шостакович. В конце 20-х и начале 30-х годов Рославец отказался от своего новаторского стиля, возвратясь в более традиционный, тональный стиль, что не помешало тому, что его музыка была снята с концертной сцены и запрещена. Он умер в Москве в 1944 году в полной безвестности, написав перед смертью несколько сокровенных сочинений, использующих более традиционный музыкальный язык, но наделенных очень глубоким философским настроением.
Имя Рославца я знал с юности, так как нам его имя преподносили как пример "плохого" композитора, который "заблудился" и писал "формалистическую", "буржуазную" музыку. Однажды, открыв Большую советскую энциклопедию, я неожиданно для себя вычитал, что композитор родился в брянской области - в селе Душатин. Это привело меня к мысли, что следовало бы поинтересоваться творчеством своего земляка и открыть его музыку для его родных краев, так как впрямую пропагандировать творчество "формалиста" было нельзя. Я решил сыграть на ура-патриотизме и заявил, что было бы очень "патриотично" вывести из забвения уроженца брянской области. Я искал всех людей, связанных с первоначальной Ассоциацией Современной Музыки, существовавшей в 20-е годы, и вообще с наследием Рославца и мои поиски привели меня к Эдисону Денисову, который, как известно, горячо пропагандировал творчество этого композитора. Денисов дал мне координаты всех людей, связанных с Рославцем - в первую очередь, ученика Рославца Петра Васильевича Теплова, а также сотрудника Музея им. Глинки Галины Тимошенковой, музыковеда Марины Лобановой, племянницы композитора Ефросинии Федоровны Рославец и многих других людей. Сидя в Библиотеке имени Ленина, я познакомился с автобиографией Рославца и с несколькими публикациями его статей в музыкальных журналах 20-х годов "Современная музыка" и "К новым берегам", а также с нотами музыкальных произведений Рославца и снял с нее копию. Таким образом, я начал набирать репертуар для моих концертов в Брянске, сначала в клубе "Аподион", а затем уже на Фестивале имени Рославца. Чтобы пройти советскую цензуру, мы исполняли совместно как и серьезные сочинения, написанные в "новой системе организации звуков", так и агитационные сочинения 20-х и 30-х годов, такие как знаменитый комсомольский марш "Стучите!" Для просветительских целей, а также чтобы "продвинуть" наш фестиваль, я написал статью в газету "Брянский рабочий", это была первая после 20-х годов статья в советской печати, где при-шлось представить его как коммуниста и лояльного человека (собственно, кем он и был в определенный период своей жизни) - это дало возможность заниматься его музыкой всерьез. Как часть нашей музыкальной программы, вместе с музыкантами, в частности, со струнным квартетом, которым я руководил, мы ездили в Душатин, на родину Рославца, и там исполняли его музыку.
Со временем этот фестиваль перерос в фестиваль многих других забытых и запрещенных композиторов-авангардистов начала века - попутно стали исполнять музыку Артура Лурье, Александра Мосолова, Сергея Протопопова и Владимира Дешевова. Ноты мы доставали из ЦГАЛИ, из Музея Глинки и Библиотеки Ленина. Постепенно фестиваль приобретал черты "Аподиона", так как в нем тоже возникал синтез искусств, кино, театра, пластики, стихов. Этот фестиваль, как и клуб "Аподион", продолжением которого фестиваль Рославца является, были одним из немногих очагов просвящения в области современной музыки в последние советские годы. Со временем Фестиваль расширил стиль, что сделало его еще более похожим на "Аподион" - мы стали включать и современных композиторов и поэтов: еще на "Аподионе" были организованы такие мероприятия как авторский вечер московского композитора Виктора Екимовского и творческий вечер московской поэтессы Ольги Седаковой; выступления же таких московских музыкантов, как ансамбль ударных инструментов Марка Пекарского, пианиста и композитора Ивана Соколова, а также Московского Ансамбля Современной Музыки под руководством Юрия Каспаро-ва прошли уже в рамках Фестиваля.
Одной из важных черт фестиваля было то, что я стремился охватить все возрасты исполнителей и на каждом фестивале были концерты исполнителей школьников, студентов училища, затем студентов консерватории, преподавателей и профессиональных музыкантов и артистов. Каждый возрастной пласт ведет за собой свой приток публики, поэтому фестиваль становился доступным всем возрастным категориям слушателей.
Несколько лет подряд мы также проводили научно-теоретические конференции, посвященные творчеству Николая Рославца и других забытых авангардных композиторов начала века и вообще русской музыкальной и творческой культу-ры начала века. На этой конференции участвовали музыковеды из разных горо-дов, таких как Петербург, Москва, Вологда, Рига, Киев, Воронеж, среди них можно назвать музыковедов Рафаила Биркана, Сергея Сигитова, Мориса Бон-фельда, Евгения Косякина, Аллу Гладышеву, Айну Журавлеву, Инну Барсову и др. Прочитанные доклады мы публиковали в научно-теоретических сборниках "Рославец и его время", их у нас вышло три. В 1999 году у нас также вышла книга статей "Русский авангард и брянщина", где помещено множество статей о музыке Рославца и других авангардистов начала века, а также искусствоведческие статьи о Науме Габо и других художниках начала века, обзоры нашего фестиваля и даже были напечатаны ноты сочинений, написанных в часть Николая Рославца.
С 1994 года Фестиваль приобрел дополнительное название - теперь он назы-вается "Фестиваль современного искусства имени Николая Рославца и Наума Габо". Я решил обогатить музыкальный фестиваль пластом изобразительного искусства и прибавил к имени знаменитого уроженца Брянска Рославца имя другого нашего соотечественика, уроженца брянской области гениального скульптора и архитектора Наума Габо, одного из создателей конструктивизма и кинетического искусства, который впоследствии эмигрировал в Америку. С тех пор фестиваль включает в себя помимо концертов также высставки изобразительного искусства, как современного так и авангардистского - начала века, которые проводятся в Художественном Музее. Таким образом в 1994 году прошла высставка художника Виктора Молла (Малахова), ученика Малевича, который эмигрировал в Америку. Также прошла выставка Михаила Шемякина и художников его круга. В 2000 году прошла выставка кинетических работ московского архитектора Вячеслава Колейчука.
С 1992 года я тесно сотрудничаю с пианистом Сергеем Осколковым, который регулярно приезжает каждый год на Фестиваль имени Николая Рославца и Нау-ма Габо, и выступает как сольный пианист и композитор, Мы исполняем с ним музыкальную литературу для скрипки и фортепиано, сонаты Рославца и наши собственные сочинения для ансамбля. В этом году мы исполнили отделение концертов, состоящее из трех Вторых сонат для скрипки и фортепиано - Рославца, Осколкова и мою.

  Ровнер:Помимо Фестиваля Рославца, в каких концертах Вы участвовали как скрипач? Выступаете ли Вы в других городах?
  Белодубровский:В Москве у меня были два знаменательных концерта, посвященных музыке Николая Рославца - в марте 1989 года, когда мы с музыкантами приезжали из Брянска и исполняли такие его сочинения, как Третий и Пятый струнные квартеты, Первую скрипичную сонату, Пятую фортепианную сонату и некоторые из двадцати четырех Прелюдий для скрипки и фортепиано. Я часто приезжаю в Петербург, где выступаю на разных фестивалях современной музыки. Наиболее значительным для меня было исполнение 1994 года, когда я выступал как солист с Финским симфоническим оркестром в Большом Зале Филармонии я играл концерт для скрипки с оркестром Вячеслава Наговицына на фестивале "От авангарда до наших дней". Весь концерт прозвучал повторно в Финляндии в городе Лахти на фестивале "Помощь Петербургу". Я также выступал в Германии, куда последние годы несколько раз ездил на гастроли с оркестром и как солист. Временами я выступаю и Москве или там звучит моя музыка - в частности, в 1991 году на Фестивале "Московская осень" исполнялась моя Композиция для двух фортепиано. На фестивале "Альтернатива" в октябре 1989 года я и мои музыканты исполняли знаменитое Трио Ефима Голышева (предзнаменующее серийную или даже сериальную технику) и Третий Квартет Рославца. Среди фестивалей, в которых я принимал участие в Петербурге, я могу назвать также фестиваль "Сергей Осколков и его друзья", проходивший в окрестностях Петербурга - в Ораниенбауме (на родине Стравинского). Поскольку в последние годы этот фестиваль географически расширяется, мне удалось выступить на этом же фестивале в Петергофе. Все мои сочинения как для скрипки, так и для скрипки с фортепиано исполнялись мной и Осколковым на этом фестивале. Мы также исполнили там сочинения Осколкова и других петербургских композиторов. Это тоже фестиваль искусств - на нем помимо музыки представлены также также живопись, поэзия и кино.

  Ровнер:Я был рад представить нашим читателям в вашем лице человека и музыканта такого полномасштабного объема. Мне кажется стремление соединить разрывы истории и поиски новых форм синтеза в искусстве - это черта нового искусства и времени, которую с такой полнотой и блеском выражает композитор, скрипач, педагог из Брянска Марк Белодубровский.

top of document